Шёл 1969 год. В Амурске строительство было в самом разгаре, но город, однако, уже крепко обрёл свои очертания. Проспекты оделись в асфальт, а благоустройство домов ещё продолжалось: доасфальтировались площадки, ставились во дворах вешала, качели, горки, песочницы, турники, скамейки, сажали деревья.
Заканчивался обеденный перерыв у начальника стройки Василия Павловича Немтинова. Впереди было нескончаемое число дел, но выйдя на крыльцо своего дома, он увидел во дворе грузовую машину, до отказа, с бугром, нагруженную саженцами полутораметровых тополей. В час обеда редкие жители разбирали их и несли в свои дворы. Во всей массе саженцев этих нашлась лишь одна-единственная берёзка, тоненькая, которую с двумя топольками шофёр вручил в крепкие руки подошедшего строителя. Вот уже вырыты углубления под корни саженцев. «Женя, неси, сынок, скорей воду освежить саженцы», – кричит в дом хозяин берёзки.
Деревца укрепились и быстро вознеслись верхушками к небу. Помчались года, десятки лет…
Угораздило же берёзе нашей оказаться ближе других саженцев к крыльцу дома, на первом этаже которого разместился магазин, к которому подкатывают тяжёлые машины с грузом, а бездушным шофёрам нравится носами машин долбить нежность берёзы. Сколько травм здесь и побоев пережила она! А тут ещё беда ей: рядом стоящий тополь разросся и положил на неё огромный сук свой, взялся каждый июнь одевать её своими лохмами пуха. Не стало продыху ей! Где уж тут берёзе славной одевать в белую кору себя и распускать величественные изумрудной зеленью кроны свои.
Но всякому злу конец есть. Майским днём топорами рабочих ЖКХ ненавистный людям и берёзе тополиный пух существовать перестал. Освободилась от этого гнёта берёза, выпрямилась во весь рост свой, радостно зашелестела, звонко заговорила изумрудно-зелёной листвой своей.
Отодвинула осень лето, вступила в свои права, переоделась берёзка в золотисто-оранжевые цвета, радует глаз берёза, сияет её краса, лишь омрачает одежда её стана: выросла она чёрной вместо белой во все времена года. Времена возможны лихие, грянут град и беда. Но на то она и русская, чтоб не согнуться и победить врага.
